Книжные хиты нулевых, которые сегодня воспринимаются совсем иначе
Если ваше подростковое или студенческое время пришлось на нулевые, скорее всего, хотя бы часть этих книг вы помните очень хорошо. Их передавали друзьям, брали в библиотеках, покупали по одной части серии и обсуждали иногда активнее, чем события собственной жизни.
Но есть одна проблема: мы выросли.
И вместе с нами изменилось восприятие историй, которые когда-то казались безоговорочно романтичными, невероятно глубокими или просто захватывающими. Сегодня некоторые из них читаются гораздо серьёзнее. Другие — наоборот, смешнее. А отдельные персонажи вызывают вопрос: «И почему мне тогда никто не казался странным?»
Содержание
- 1.
- 2.
- 3.
- 4.
Почему старые книги вдруг стали другими
С книгой обычно ничего не происходит. Она всё та же: те же герои, тот же сюжет, те же диалоги.
Меняется читатель.
В пятнадцать лет нас могут интересовать в первую очередь отношения героев, приключения и драматичные признания. В тридцать внезапно начинаешь замечать рабочие границы, финансовые проблемы, странное поведение взрослых и тот факт, что некоторые романтические жесты в реальной жизни выглядели бы довольно тревожно.
Особенно хорошо это заметно на книгах, которые были массово популярны в 2000-х.
«Сумерки» — романтика, к которой появилось слишком много вопросов
В конце нулевых история Беллы и Эдварда была буквально повсюду. Вампир, смертная девушка, невозможная любовь, опасность, вечная молодость — рецепт работал безотказно.
Подростком всё это легко воспринималось как история большой любви: Эдвард защищает Беллу, постоянно находится рядом и буквально не может без неё жить.
Спустя годы некоторые эпизоды выглядят иначе.
Например, если убрать мистический флёр, становится заметно, насколько внимательно Эдвард контролирует жизнь Беллы, следит за ней и принимает решения о её безопасности без её участия.
Это не отменяет атмосферу серии и её культурное влияние. Но сама история любви уже не выглядит настолько безоговорочно романтичной.
В пятнадцать лет Эдвард мог казаться загадочным и невероятно романтичным. Сейчас некоторые его поступки хочется комментировать гораздо проще: «Белла, может, всё-таки поменяем пароль и закроем окно?»
«Дьявол носит Prada» — Миранда всё ещё ужасна, но история уже не только о ней
Когда читаешь роман в юности, конфликт кажется очень понятным: есть молодая Андреа и её кошмарная начальница Миранда Пристли.
Миранда требует невозможного, звонит в любое время и ожидает, что работа будет стоять выше всего остального.
Но при повторном чтении сильнее бросается в глаза другая сторона истории.
Андреа постепенно сама соглашается жить по правилам этой системы. Она жертвует отношениями, свободным временем и собственными принципами ради карьерной возможности, которую ещё недавно считала совершенно ненужной.
Поэтому история начинает читаться не просто как «плохой начальник против хорошего сотрудника», а как довольно узнаваемый рассказ о том, насколько далеко человек готов зайти ради карьеры.
И Миранда от этого, конечно, добрее не становится.
«Код да Винчи» — тайны, которые когда-то казались почти запрещённым знанием
В середине нулевых вокруг «Кода да Винчи» было ощущение настоящей сенсации.
Тайные общества, загадки Леонардо да Винчи, религиозные секреты, исторические конспирологические версии — книга прекрасно попадала в желание читателя узнать что-нибудь такое, чего «от нас скрывают».
Сегодня эффект неожиданности заметно слабее.
Мы живём в мире, где теория заговора может появиться, распространиться на миллионы людей и получить часовое видео с «доказательствами» буквально за несколько дней.
Поэтому сам механизм книги уже знаком.
Зато сильнее начинаешь замечать другое: насколько хорошо роман построен как аттракцион. Короткие главы, постоянные загадки, новые открытия и ощущение, что герои не могут спокойно пройти и ста метров без очередной древней тайны.
Не всё в книге нужно воспринимать как урок истории. Но как машина по производству фразы «ладно, ещё одну главу» она работает до сих пор.
«Дневник Бриджит Джонс» — когда начинаешь смотреть не только на романы
Бриджит считает калории, переживает из-за веса, постоянно оценивает свою внешность, курит, выпивает и пытается понять, почему её личная жизнь снова пошла куда-то не туда.
В нулевых это воспринималось как очень узнаваемый образ обычной женщины, которая отчаянно пытается привести свою жизнь в порядок.
Сегодня некоторые детали особенно бросаются в глаза.
Прежде всего — постоянная фиксация на весе и внешности. То, что раньше выглядело почти обычным фоном женской жизни в массовой культуре, сейчас может показаться довольно жестоким.
При этом сама Бриджит стала едва ли не понятнее.
Потому что одна вещь с возрастом воспринимается особенно хорошо: абсолютное большинство взрослых людей не имеют никакого тайного плана жизни. Многие просто немного импровизируют и надеются, что никто этого не заметит.
«Парфюмер» — Гренуй перестаёт быть просто загадочным героем
«Парфюмер» вообще интересно читать в разном возрасте.
Подростка легко захватывает сама необычность героя. Жан-Батист Гренуй обладает феноменальным обонянием, воспринимает мир через запахи и одержим созданием идеального аромата.
Это странно, мрачно и совершенно не похоже на большинство других книг.
При повторном чтении гораздо сильнее ощущается не талант Гренуя, а его абсолютная оторванность от других людей.
Он смотрит на человека почти как на набор компонентов для будущего результата.
И от этого книга становится куда менее похожей на историю необычного гения и куда больше — на рассказ о человеке, у которого практически отсутствует привычное нам восприятие чужой жизни.
Подростком легко увлечься идеей «гения, которого никто не понимает». Взрослым начинаешь гораздо чаще думать: возможно, окружающие иногда не понимают человека по вполне уважительным причинам.
«Милые кости» — история, которая становится тяжелее
У «Милых костей» очень необычная отправная точка: погибшая девочка наблюдает за тем, как её семья продолжает жить после её смерти.
При первом знакомстве внимание легко сосредоточить на необычной форме повествования, детективной части и попытке понять, что произойдёт дальше.
Но спустя годы центр истории может сместиться.
Начинаешь значительно сильнее замечать родителей, сестру и то, как одна трагедия постепенно меняет каждого члена семьи.
Это уже не столько история о том, удастся ли восстановить справедливость, сколько история о людях, которые вынуждены строить жизнь вокруг события, которого никогда не должно было произойти.
И если подростком книга могла казаться прежде всего мистической и необычной, то взрослому читателю она нередко даётся значительно тяжелее.
«P.S. Я люблю тебя» — уже не просто очень романтичная история
На поверхности всё выглядит почти как идеальная история большой любви.
После смерти муж оставляет Холли письма и задания, которые постепенно помогают ей вернуться к жизни.
В юности внимание легко сосредоточить именно на романтической части: он настолько любил её, что даже заранее придумал, как помочь после собственной смерти.
Но позже гораздо сильнее читается другая линия.
Это история человека, который потерял свою привычную жизнь и фактически вынужден заново понять, кто он без партнёра.
Письма здесь становятся не столько красивым романтическим жестом, сколько способом постепенно отпустить прошлое.
И именно поэтому книга с возрастом может восприниматься даже сильнее.
«Шопоголик» — внезапно становится немного страшно за кредитку
Бекки Блумвуд любит покупки.
Очень любит.
Настолько, что банковские письма предпочитает не открывать, а финансовые проблемы решать проверенным способом: некоторое время о них не думать.
В нулевых эта история отлично работала как комедия про девушку, которая никак не может пройти мимо очередной прекрасной вещи.
Но взрослому человеку, который хотя бы раз самостоятельно оплачивал счета, многие сцены уже не кажутся настолько безобидными.
За смешными покупками скрываются долги, избегание финансовых проблем и постоянные попытки убедить себя, что очередная трата была жизненно необходимой.
Хотя кто из нас хотя бы раз не объяснял себе покупку словами «зато я буду этим пользоваться много лет».
В юности покупки Бекки выглядели как очаровательный хаос. Во взрослом возрасте начинаешь мысленно составлять ей таблицу расходов и очень хочется забрать кредитку хотя бы на неделю.
«Гарри Поттер» — когда внезапно начинаешь понимать преподавателей
Наверное, один из самых ярких примеров того, как возраст меняет точку зрения на книгу.
В детстве всё очень просто.
Ученики — главные герои. Учителя существуют где-то рядом. Взрослые постоянно что-то запрещают и вообще слишком медленно понимают, что происходит.
Но при перечитывании спустя годы внезапно начинаешь замечать взрослых персонажей.
Например, профессора Макгонагалл, которой приходится одновременно учить подростков, следить за школой и каким-то образом реагировать на очередную катастрофу, потому что Гарри, Рон и Гермиона снова решили провести собственное расследование.
И многие школьные приключения начинают выглядеть несколько иначе.
Запретный лес? В одиннадцать лет?
Трёхголовая собака внутри школы?
Турнир, в котором подростки регулярно рискуют жизнью?
В детстве это приключение. Во взрослом возрасте местами хочется увидеть документы по технике безопасности Хогвартса.
В детстве главный вопрос был: «Почему мне не пришло письмо из Хогвартса?» Сейчас иногда возникает другой: «Кто вообще согласовал всё происходящее с родителями учеников?»
При этом книги не становятся хуже.
Наоборот, появляются детали, которые раньше просто проходили мимо. Взрослые персонажи становятся интереснее, а некоторые конфликты — значительно сложнее, чем казались в двенадцать лет.
Почему мы всё равно возвращаемся к этим книгам
Самое интересное в перечитывании старых книг — даже не возможность найти у них недостатки.
Гораздо любопытнее заметить собственные изменения.
Герой, которого когда-то хотелось защищать, может начать раздражать. Персонаж, которого считали скучным взрослым, внезапно оказывается самым разумным человеком во всей книге.
А сюжетная линия, которую подростком хотелось скорее пролистать, неожиданно становится самой интересной.
При этом старые книги обладают ещё одним свойством: они очень хорошо возвращают в конкретный период жизни.
Иногда достаточно увидеть знакомую обложку, чтобы вспомнить школьную библиотеку, поездку на каникулы или то самое обещание самому себе прочитать всего десять страниц перед сном.
И именно поэтому перечитывание редко бывает просто повторным знакомством с сюжетом.
Это ещё и встреча с собственной прошлой версией.
Заключение
Книжные хиты нулевых никак не изменились. Зато изменились мы.
Поэтому в одних историях теперь замечаем сомнительную романтику, в других — проблемы взрослых героев, а какие-то книги неожиданно оказываются гораздо глубже, чем казались много лет назад.
И, пожалуй, в этом главный интерес перечитывания: иногда возвращаешься к старой книге ради ностальгии, а в итоге узнаёшь чуть больше не о ней, а о себе.
